Занятия воинов

Римские военачальники старались не оставлять своих воинов праздными и занимали их постоянными работами. Прежде всего их заставляли производить различные воинские упражнения. Гимнастикой развивали гибкость тела; заставляли маршировать (по 6-7 километров в час), стараясь при этом, чтобы воины строго соблюдали строй; приучали их к бегу, прыжкам, плаванию, учили ловко владеть разнообразным оружием — мечом, дротиком, луком, пращей, заставляли стрелять в цель, давали уроки фехтования. Неприятеля изображал чурбан, крепко врытый в землю, высотой примерно в 2 м; воин приближался к нему, прикрытый щитом и вооруженный мечом, и последовательно наносил ему удары, указанные правилами фехтовального искусства; он пробовал ударить то в голову, то в ноги, делал притворные выпады (финты) сбоку, атаковал спереди, стараясь при этом не раскрыться, уклонялся от воображаемых ударов вправо и влево или отступал назад, сообразно с тем способом защиты, который использовал в данном случае воображаемый враг. Тот же чурбан служил мишенью и для метания дротиков, а также для камней и пуль, выпущенных из пращи.

Кавалеристы в свою очередь обучались вспрыгивать на лошадь с оружием или без него, упражняясь в этом даже раньше, чем начиналось изучение собственно верховой езды.

За упражнениями отдельных воинов следовали упражнения группами. Воины производили то, что мы теперь называем ротным или батальонным учением: они маршировали боевым строем, сдваивали ряды, разворачивали их, строились в каре, кругом или клином. Они приучались также к тем движениям когортами и центуриями, в которых главная трудность состояла в том, чтобы оставаться тесно сплоченными вокруг своего значка. Иногда их разделяли на два отряда, которые шли один против другого, это называлось decursida. Три раза в месяц устраивали военную прогулку. Пехотинцы делали 15 км с полным вооружением и багажом, частью обыкновенным шагом по 6 км в час, частью ускоренным по 7 км. Во время таких прогулок нередко устраивались маневры.

Кроме этих упражнений воины часто были заняты земляными работами. Им приходилось иметь дело с лопатой и мотыгой не меньше, чем с оружием. Это замечание справедливо по отношению ко всем римским легионам.

Если мы ограничимся одним III легионом имени Августа, расположенным в Африке в Ламбезском лагере, то вот работы, которые ему пришлось выполнить.

Первой работой этого легиона было сооружение самого лагеря. Сразу же по прибытии на место воины принялись за дело. Все было кончено к 129 г., когда Адриан высадился в Африке; после этого воинам пришлось исправлять лагерь несколько раз, а именно в 172-175 гг., в 177—180 и в 267 гг., после большого землетрясения. Этим же воинам пришлось проводить в свой лагерь воду, необходимую для их нужд, каптировать источник Аин-Дрин и построить возле него храм Нептуна, а также Септизоний и Нимфею; они же соединили лагерь с соседними городами, главным образом с городом Ламбезисом, посредством больших, хорошо вымощенных дорог, построили преториум, в котором жил начальник легиона, термы и множество других сооружений; наконец, эти же самые воины украсили Ламбезис его лучшими зданиями — триумфальными арками, храмами Эскулапа, Изиды, Сераписа, термами. В развалинах этого города вся почва покрыта кирпичами и черепицами, на которых в виде штемпеля стоит номер этого легиона и которые относятся к разным эпохам начиная со II и кончая VI веками. Деятельность легионеров и союзных отрядов не ограничилась только Ламбезисом. Они строят и поддерживают на границе крепости и форпосты; проводят дороги, изрезывающие провинцию, — дорогу из Тевесте в Габес в начале Империи, из Тевеста в Карфаген в 128 г.; они перекидывают мосты через реки, стараются сделать обитаемыми уединенные посты в местностях в высшей степени нездоровых и диких; они строят себе дома и казармы, работают над источниками, чтобы приспособить их для своих нужд, иногда сооружают амфитеатры возле своего лагеря. Император даже обращается к ним для основания городов — центров цивилизации в только что умиротворенных областях: так, этому самому легиону имени Августа обязан своим существованием город Тимгад.

Другие части африканского войска были заняты в Мавританиях теми же работами. Мы видим воинов морского флота, проводящих в 147-152 гг. акведук в окрестностях Бугии; в 184-192 гг. воинские отряды чинят разрушенные башни и сооружают новые в окрестностях Омаля; в Аин-Хкур в самом сердце Тингитана астурийская когорта строит главную квартиру; в другом месте когорте сикамбров поручают окончить одно сооружение, назначение которого неизвестно. Здесь еще в большей мере, чем в Нумидии, работа воинов была необходима для того, чтобы снабдить страну дорогами и всякого рода сооружениями, так как туземцы являлись единственными обитателями этой страны потому, что колонизация римских граждан не шла дальше береговой полосы.

Если принять во внимание, что все эти работы производились в периоды отдыха, остававшиеся у африканских войск в промежутках между восстаниями туземцев и набегами соседей, то станет ясно, какой трудовой жизни требовала от воина римская дисциплина.

Было бы, впрочем, ошибочно думать, что их жизнь была такой же суровой, как некогда. Уже прошло то время, когда воин спал на земле, подложив под голову камень. Помещенный в постоянном лагере, он жил с удобством, имел складную кровать, матрас, подушки. Он владел даже рабами, на которых обычно сваливал свои самые трудные работы. Этому покровительствовало и государство, дававшее некоторым воинам двойной и полуторный пай, чтобы они могли содержать «вестового», иногда объединяясь для этого с кем-нибудь из товарищей. К тому же простые воины часто имели сбережения, которые они могли откладывать из доходов личного своего имущества, из жалования и в особенности из императорских подарков. Это был так называемый лагерный пекулий?1. На эти деньги воин мог свободно не только позволить себе разные удобства и развлечения, но и купить раба, который облегчал его работу. Впрочем, необходимо заметить, что в надписях упоминается очень немного солдатских рабов.

(Канья. Римские войска в Африке.)