Чувства рабов по отношению к их господам

Искренняя любовь и преданность встречались и среди рабов. Не все господа были жестокими; и иногда случалось, что доброе, человечное отношение к рабам будило в их душах, несмотря на развращающее влияние рабства, благородные чувства.

Известны рассказы о грументских рабах, которые вывели свою госпожу из взятого приступом города, притворившись, что ведут ее на казнь; о рабе Веттия, который убил его, чтобы получить свободу, а потом сам наложил на себя руки. Подобные случаи чаще всего происходили во время гражданских войн. Находились рабы, которые не только не поддавались соблазну и не доносили на своих господ, но даже сами прятали их и оберегали от преследований. Некоторые пускались при этом на хитрости: становились например, приверженцами Апулея или Аррунция и, чтобы удобнее устроить бегство, одевались в платье центуриона и делали вид, что преследуют изменников; или же под видом ликторов сопровождали Помпония, который, облачившись в знаки преторского достоинства, решился пройти весь Рим, у ворот сел в государственную колесницу и, проехав Италию, прибыл на корабле триумвиров в Сицилию, в лагерь Помпея. В других случаях преданность рабов не ограничивается тем, что они следуют за своим господином и помогают ему: они сами придумывают уловки для его спасения. Так, во время избиения Марием приверженцев Суллы, рабы Корнута бросили в костер труп какого-то неизвестного человека, которого они выдавали воинам Мария за своего господина. Во время проскрипций Октавия один раб сделал еще больше: последовав за своим господином, он спрятал его в пещере; когда возникла опасность, что их убежище будет открыто, раб убил первого попавшегося человека и выдал его за своего господина. Бывали и такие рабы, которые спасали своих господ ценой собственной жизни, меняясь с ними платьем. Примеры подобного самопожертвования встречаются у Аппиана; Сенека приводит такие случаи из недавнего прошлого, когда при Тиберии доносы особенно развились.

Само собой разумеется, что бывали и случаи совершенно противоположного свойства. Мстительное чувство озлобленных рабов иногда не останавливалось даже перед страхом самых ужасных казней; тем более оно должно было проявляться тогда, когда можно было быть уверенным в безнаказанности, когда рабов поощряли выдавать своих господ, внесенных в проскрипции, обещали им за это свободу, действовали на самые низкие стороны их природы, возбуждая жажду крови и золота. Как часто в эту эпоху раб становился палачом того, в чьей власти он находился! Как часто матери, пытаясь спасти своих детей, тщетно с мольбою протягивали руки к своим разъяренными служанкам? Аппиан, из которого мы взяли приведенные выше примеры преданности рабов, рассказывает также многочисленные случаи предательства. Иногда общественное мнение возмущалось подобными случаями, и предатель вместо награды получал наказание.

Один раб Карбона донес на него Крассу, ссылаясь на письменные доказательства; Красе велел заковать его в цепи и отправить к его господину. Другой раб, выдавший своего господина во время борьбы Мария и Суллы, получил свободу в награду за донос и был казнен за предательство. Известен еще случай, когда раб, таким же самым способом приобретший свободу, дошел в своей дерзости до того, что на торгах выступил покупателем имений казненного по его доносу против семьи последнего; народ потребовал, чтобы его снова отдали в рабство. В другой раз раб открыл хитрость своего товарища, который хотел спасти их общего господина; судьи под давлением толпы приговорили предателя к распятию; верному рабу даровали свободу.

Итак, были случаи и преданности, и предательства. Которые же из них являются характерными для определения чувств рабов по отношению к своим господам? Ответ на этот вопрос мы находим у одного писателя, который говорит, что в эпоху проскрипций «жены очень часто оказывались верными, вольноотпущенники — реже, рабы очень редко». То же и в эпоху Империи. В те времена, когда закон, запрещавший принимать показания раба против господина, отменялся или был явно нарушаем, со всех сторон так и сыпались доносы и обвинения. и Тацит с негодованием описывавший эту эпоху, и Плиний, который проводит сравнение между Траяном и его предшественниками, — оба замечают, что рабы с необычайным усердием и готовностью отозвались на поощрение правительства. Сенека говорит: «Вспомните о тех, кто погиб у себя дома, став жертвой насилия или хитрости, и вы увидите, что мщению рабов подверглось не меньше людей, чем мщению тиранов». и действительно, раб в то время был естественным врагом, живущим в доме господина: «сколько рабов, столько врагов», — гласит римская поговорка. Обычными орудиями рабов были: предательство, донос, яд и всякие тайные козни. Один вольноотпущенник Коммода радуется, что смерть избавляет его от рабства, в котором он находился у своих рабов, и он даже распорядился в завещании, чтобы это выражение было написано на его надгробном памятнике.

(Валлон. История античного рабства.)