Студенты Афинского университета в IV в

Студенты стекались в этот университет не только с разных концов Греции, но и со всех стран Востока, начиная от Египта и кончая Мизией и Арменией. Были здесь студенты и из Рима, Италии и западных провинций; но они составляли меньшинство. Молодые люди являлись обыкновенно в возрасте 15 лет и в среднем оставались в Афинах лет пять, иногда дольше. Бывали, впрочем, студенты и старше этого возраста.

По обычаю, который связан с древними приемами воспитания, юношу сопровождал дядька (педагог), исполнявший при нем обязанности слуги, надзирателя, репетитора и наставника. Дядька не оставлял своего питомца и во время студенческих сражений. Поднять руку на дядьку считалось чем-то диким, верхом жестокости. Кроме того, студент находился под опекой и в полном повиновении у своего главного профессора. Этот последний удивительным образом соединял в себе нежность к питомцу со строгостью учителя, особенно когда нужно было показать характер и поддержать свой авторитет. Профессор устраивал своих учеников на квартире в подходящих семействах, заботился об их нравственных и материальных интересах, ухаживал за ними в случае болезни; случалось, что он отказывался от вознаграждения, если ученик был беден, а иногда даже помогал ему из собственных средств.

Что касается дисциплины, то прежде всего приходилось заботиться о поддержании порядка в самой аудитории, куда слушатели допускались только с разрешения профессора; здесь часто происходили шумные и грубые сцены. В таких случаях Гимерий проявлял большую снисходительность и лишь кротко упрекал виновных. Другие профессора резко отчитывали молодых людей за дурное поведение. Нередко студент подвергался за это даже телесному наказанию.

У студентов существовали организованные корпорации, или, как их тогда называли, «хоры», во главе которых стояли «простаты». Это были «землячества», состоявшие, как правило, из молодых людей, которые были родом из одной и той же провинции; они примыкали к какому-нибудь профессору, происходившему из тех же мест. Новичок делался жертвой всевозможных грубых шуток, прежде чем его удостаивали чести повести в очистительную баню, а оттуда в торжественной веселой процессии к своему профессору, а потом на товарищескую пирушку. Такое устройство уничтожало, в сущности, всякую свободу выбора преподавателя. Студенты какой-нибудь корпорации были исключительно преданы своему профессору. Они относились с энтузиазмом к нему, составляли отряд его телохранителей, его шумную клаку. Соперничество между профессорами, попытка какого-нибудь ученика бросить свою корпорацию или перейти из одной школы в другую, столкновения во время попойки — все это часто приводило к побоищам не на живот, а на смерть, в которых наносили друг другу удары дубинами, саблями и камнями; даже профессора не всегда выходили целыми и невредимыми из такой драки, особенно когда какая-нибудь враждебная корпорация силой выгоняла профессора и его слушателей, как это случилось с Гимерием. После одного столкновения между землячеством лакедемонским, с одной стороны, каппадокийским и понтийским - с другой, оказалось необходимым вмешательство императорского прокурора; произведено было судебное следствие, во время которого благодарные профессора защищали своих слушателей.

Когда новые студенты появлялись в Афинах, старые наперебой друг перед другом старались заманить их в свою корпорацию, используя при этом не только убеждение, но и насилие.^ Часто юноша против своей воли должен был записаться к какому-нибудь профессору, который был ему вовсе не по вкусу. Так например, Либаний, явившись в 336 г. в Афины с намерением слушать лекции Аристодема, попал в руки одной корпорации, которая, так сказать, конфисковала его в пользу своего профессора. На следующее утро он был вырван из рук этой корпорации землячеством арабов, которые бросили его в бочку и держали там пленником, пока несчастный Либаний не согласился стать приверженцем Диофанта. Ему. впрочем, позволяли слушать также и других риторов. Если кто-нибудь хотел следовать своему особенному плану занятий, не вступая ни в какие отношения с остальными студентами, он должен был проявить необыкновенную осторожность и хитрость, чтобы не попасть в руки «охотников за лисицами». Легче всего было выйти из этого затруднения при тех условиях, какие были например у Эвнапа; он явился в сопровождении толпы соотечественников, среди которых было несколько здоровых молодцов, собиравшихся вместе с ним слушать Проэрезия. К тому же капитан корабля, привезший их из Лидии, был связан дружбой и узами гостеприимства с этим профессором. Высадившись в Пирее, капитан образовал из молодых студентов, их спутников и матросов целую наступательную колонну, которой никакое нападение не могло быть страшно; охотники за лисицами даже не решились вступить с этим отрядом в бой и беспрепятственно пропустили их в Афины и в дом Проэрезия. Новые слушатели, добровольные или невольные, могли быть уверены в одном, а именно, что в любое время дня и ночи они могут быть приняты профессором, которого себе выбрали. Поэтому и Эвнап со своими друзьями, несмотря на позднее время (около полуночи), был допущен к Проэрезию, в то время уже 87-летнему старцу.

Такая грубая борьба оказывала весьма пагубное влияние на занятия. Выбирая себе профессора, студенты обращали внимание не столько на его научные достоинства, сколько на слухи о его красноречии. Они увлекались модой. С другой стороны, профессора, ослепленные денежной выгодой, а также шумными одобрениями своих приверженцев, пускались на всевозможные уловки, проявляли крайнюю снисходительность к безобразным выходкам своих слушателей и яростно соперничали друг с другом. Все это производило страшный беспорядок, тем более что все граждане, даже матросы, носильщики и рабочие в порту, принимали весьма деятельное участие в университетской борьбе; но так как благополучие Афин было тесно связано с процветанием университета, жители города весьма терпеливо сносили все выходки шумной университетской молодежи.

Без сомнения, серьезные студенты не тратили всего своего времени на игру, пирушки и всякие удовольствия. Они жили одиноко или маленькими группами в постоянной работе и, изучив древности Афин, совершали образовательные поездки в различные части Греции. Практические занятия, весьма разработанная техника приемов и схоластическая дрессировка риторов давали их уму известную выправку и развитие, так что для многих пребывание в университете было очень полезно. Выдающихся студентов было, конечно, ничтожное меньшинство, но если бы можно было составить их список, то набралась бы порядочная толпа знаменитых государственных деятелей, полководцев, ученых и отцов церкви, которые прославили свой век.

(Герцберг. История Греции в период владычества Рима.)